1_napisanoperom (i_napisanoperom) wrote,
1_napisanoperom
i_napisanoperom

Записки редактора #6

Итак, роман «Война и мир» удивителен вопреки или благодаря своим недочетам, как и многие люди удивительны, хотя не все они ангелы, и некоторые удивительны, потому что почти ангелы, как Тая Ковалева в романе «Обнаров» Натальи Троицкой, а другие удивительны, потому что совсем не ангелы, как Рыжая Мэри в одноименном романе Анны Бартовой.)

Old typewriter on a wooden desk

4.
Но зато Пушкин и Лермонтов пишут безукоризненно, хотя их никто не редактировал, кроме них самих.
Есть речи – значенье
Темно иль ничтожно,
Но им без волненья
Внимать невозможно.

Не встретит ответа
Средь шума мирского
Из пламя и света
Рожденное слово;

Редактор журнала «Отечественные записки» А. А. Краевский вспоминает:
Я смотрю и говорю: «Да здесь и грамматики нет – ты ее не знаешь. Как же можно сказать «из пламя и света»? Из пламени!» Лермонтов схватил листок, отошел к окну, посмотрел. «Значит, не годится?» – сказал он и хотел разорвать листок. «Нет, постой, оно хоть и не грамматично, но я все-таки напечатаю». – «Как, с ошибкой?» – «Когда ничего придумать не можешь. Уж очень хорошее стихотворение». – «Ну черт с тобой, делай, как хочешь», – сказал Лермонтов».
… Однако во многих русских говорах, в разговорной речи и, главное, в художественной практике ряда русских писателей XVIII – начала XIX века, как об этом писал известный исследователь русского литературного языка Л. И. Булаховский, слова «имя», «время» и подобные им склоняются по образцу «поле». Живые народные формы этих слов относительно свободно употребляли Кантемир, Радищев, Державин, Крылов, Лермонтов и даже позднее Л. Н. Толстой в «Войне и мире».
Ну, как после этого относиться к редакторам? Становится стыдно, что и я принадлежу к этим «демонам глухонемым» (слова Тютчева).
Набило оскомину утверждение, что Пушкин – создатель русского литературного языка, что он – вершина русской речи и русской поэзии. Школьники искренне считают, что до Пушкина все говорили и писали как Ломоносов, Тредьяковский, Державин. Правда, некоторые школьники даже думают, что до Пушкина в России не было книгопечатанья.
Прочитаем стихи Жуковского, ну, например, поэму «Светлана» 1813 года, Пушкин только пробовал себя в стихотворстве.
Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
…..
Взором счáстливый твоим,
Не хочу и славы;
Слава – нас учили – дым;
Свет – судья лукавый.
Вот баллады толк моей:
"Лучший друг нам в жизни сей –
Вера в провиденье.
Благ зиждителя закон:
Здесь несчастье – лживый сон;
Счастье – пробужденье".
Или стихотворение Батюшкова 1817 года:
Как счастье медленно приходит,
Как скоро прочь от нас летит!
Блажен, за ним кто не бежит,
Но сам в себе его находит!
Разве это не современная речь, не современная поэзия?
У меня есть Учебник физики 1812 года.
Если говорить о совершенстве языка, то именно этот учебник написан языком совершенным, например:
«Тоны, коих отношения к начальному тону ухо может легко различать, производят согласие звуков. Сюда преимущественно относятся октава, квинта и кварта.» (интервалы шириной в восемь, пять и четыре ступени.)
И, наконец, совсем уж я был потрясен, разочаровавшись в преимуществах языка писателей перед языком обычных смертных, когда заглянул в многочисленные журналы двадцатых-пятидесятых годов девятнадцатого века. Там публиковались научные статьи, рецепты солений и варений, записки об охоте и уженье рыбы, о ягодах и грибах, об устройстве жилищ и огородов, о сватовстве, празднествах и тысяче других мелочей повседневного быта. Авторами сих заметок были мелкопоместные дворяне, гимназисты и семинаристы, студенты, военные, служащие… И я увидел, что наша литература – это просто городской отводной канал от великой реки провинциальной общественной словесности, только если сравнить эту журнальную словесность с нынешним Интернетом, то та река была наполнена водой родниковой, а нынешняя – водой сточной. Писатели писали совершенно на том же языке, на котором писали еще миллионы их читателей, иногда пишущих тоже в провинциальных журнальчиках и газетах. Не языком они различались между собою, а чем-то другим… И учительница гимназии, поставившая племяннице Тургенева двойку, следовательно, была владелицей языка не худшего, нежели сам Тургенев. Что это так, доказывают нам граммофонные пластинки, в сотнях образцов песен и романсов начала двадцатого века донесших стиль и выговор языка музыкального. А эти сотни и тысячи исполнителей были рядовые певцы и актеры, не только Собинов и Шаляпин, Вяльцева или Плевицкая.
Да, вот почему редактор в 19-м веке был не нужен – пишущие были образованны как и он.
А сегодня?
И я задумался. Может быть, нас еще рано отправлять в утиль?
Ибо хотя Пушкин и Лермонтов писали безукоризненно, хотя их никто не редактировал, кроме них самих, но все ли мы сегодня пишем безукоризненно?
Tags: записки редактора, издательство Написано пером
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments